SHEGODAY

Thu, 05 Apr 2007 04:33:56 GMT

Есть люди, похожие на деревья.
Шершавая кора со всевозможными неровностями, сучки, ветки, листья или иголки – в зависимости от климата произрастания.

А главное в таких людях – это глубокие корни. От них просто веет корнями. Внутренний стержень, этакая сила и устойчивость.

Причем, люди-деревца такими и рождаются. В лицах маленькой поросли уже видны эти вот корни. Музыка нити жизни. Слаженный напев.

Есть люди, похожие на телеграфные столбы.
Снаружи вполне респектабельные и лощенные, гладкие линии, симметрия понятий. К ним привязаны какие-то провода, куда-то, конечно ведущие. А может и нет. Может концы этих проводов уж давно затерялись, связь оборвана, и столбы стоят у нас на глазах по привычке. Ну, просто затем, что их кто-то поставил. Сильный ветер сдувает столбы, движение почвы валит их на деревья и провода обрываются. Ведь у них нет корней, так, две подпорки. При всей видимой прочности столбы – вещь ненадежная. И некрасивая. Сами взгляните.

Есть люди, похожие на столбы фонарные.
Да, они ненадежны и могут упасть. Но приходит ночь, и свет с такого столба осветит и заросли веток деревьев и запутанные провода, и невнятные высоты столбов телеграфных. С ними, может, и ненадежно, зато не так страшно, особенно в ночную пору жизни.

А когда дует ветер, каждый человек держится, чем может, кто корнями, кто парой подпорок, натужно гудя проводами, кто необходимостью светить по ночам, во чтоб это не стало.

Вот такие бывают сказки.

Wed, 07 Feb 2007 17:47:38 GMT

Скелет выпал из шкафа.
Столько лет я представляла себе этот момент. Была абсолютно уверена в том, что он наступит. И вот, дверь открылась, и он выпал. Скелет из шкафа.
Как у него это водится - внезапно и неприятно. И все диалоги, так тщательно продуманные за это время, тут же стали глупыми и никчемными. Глядя в эти пустые глазницы хочется промолчать.
Судьба все расставила на свои места. Время кредитор беспощадный и оно уже включило свой счетчик.
Оно пришло. Почему-то нет ощущения победы и правоты. Я просто снова оказалась права. Все банально и логично.
Но неприятно. Старые пыльные кости все еще сохранили свой трупный дух. И я все еще умею пугаться.
Я снова испугалась. Хотя шкаф мой крепок и стоит на хорошем месте.
Этот трупный душок еще раз напомнил о бренности бытия и о том, что все не в наших руках. От нас зависит только количество нулей в квитанции на нашу судьбу. И только. Я снова слаба. Я снова испуганна. Кошмары прошлого снова заставили меня испуганно трепетать, как суслика при запахе лисицы.
Хвататься за детей и звонить мужу.
Чтоже. Придется засучить рукава и разобрать это чучело по косточкам.
Каждую кость завернуть в ненужную газетку и вынести в мусоропровод. Главное - потом тщательно вымыть руки.
Это ведь заразно, почти как февральский грип. Да, ведь снова февраль. Кольцо замкнулось. Пора почистить этот шкаф.

Охота на бабочек.

Tue, 14 Nov 2006 21:20:54 GMT

Это очень увлекательная охота.
Не знаю почему. Никогда не охотилась.

Случай на охоте.

Mon, 13 Nov 2006 21:33:58 GMT

Женщину на охоту, как известно БЕРУТ.
Либо НЕ БЕРУТ. Поскольку я таки все-таки женщина, мой опыт охотничьий подразделяется на две части - когда брали и когда не брали, все как у всех.
Ан нет. В этой истории есть еще одна маааленькая, но очень увлекательная страничка - когда я сама на охоту ходила. Охота моя женская была очень разная.
От обычной бабской охоты на мужиков, до натуральной охоты за жратвой.
В голодные 90-е, когда все что пахло нам, студентам полевого геофака очень хотелось сьесть, жратвой было все. Мы стреляли из выданным нам ружей городских голубей в Нарьян-Маре (хотя их там даже в руки брать нельзя было, но жрать-то хотелось) Мы воровали рыбу на мостах Санкт-Петербурга у таких же голодных рыбаков. Мы выкапывали картошку у несчастных дачников, мы бегали по тундре за линявшими гусыми, ибо патронов было жалко. Мы жрали ягоды, сушили и жарили грибы, варили варенье из рябины и гнали из нее же самогон, ловили рыбу. Кто-то пробывал даже кошек, я остановилась на другом достижении - мной лично была сьедена абсолютно несьедобная птица - утка под названием поганка.
Да, славная была охота.
У нас была очень трудная юность, но будет, что вспомнить на кладбище.
Так вот, на той самой маленькой страничке про МОИ охоты, есть маааленькая история про то, как я впервые выстрелила в ДИЧЬ.
И при этом, как в первобытные времена, эту дичь мне очень хотелось СЬЕСТЬ.
Аж руки тряслись, так мне этого хотелось.
Мне и в голову не пришло, что потом этого чертового селезня из этих камышей нужно будет достать.
У меня слюни капали. О том,что я могу непопасть, не могло быть и речи.
А знаете, из чего я стреляла? Нет? Из ракетницы. Потому, что накануне был день то ли нефтяника, то ли золотоискателя, то ли геолога, но наши мужики все дико перепились, и на боевой запас был наложен сейф. Такой у нас тоже был:)
И вот он - живой кусок мяса, сидит, и я. И у меня в руке ракетница и голод. Но я точно рассчитала все, и подползла к нему лучше легавой, как норка, ни разу не шурша ни одним из своих 60, тогда еще,килограммов.И я в него пальнула. И ПОПАЛА. ШИпело все, пар, дым, свист. Открываю глаза - этот чертов селезень как сквозь воду провалился.
НЕТ ЕГО! НЕТ КУСКА МЯСА! На дворе, конечно, конец июля. Но в тех водах, где сидел этот птыц, тепло бывает только по телевизору. И я стала спаниелем. Развесила уши и полезла его искать.
Ну вот и представьте себе изумление моего напарника Алешки, когда он пришел. Сначала он услышал выстрел ракетницы. Все бросил и ломанулся меня спасать. Потом он увидел в камышах полянку на которой была моя энцефалитка, штаны, и платочек. И ракетница. И громкий плеск и сопение поодаль.
Селезня мы так и не нашли. То есть - я не нашла. Сгорел он тогда, что ли. Но с тех пор и надолго меня, нагло глядя в глаза, называли Наташкой гусепалом.
А все почему? Мужики все пережить не могли, что не они меня взяли или не взяли на ту самую охоту. А я сама пошла. и убила дичь. Вот тольбко делась она куда-то. Но, зато во мне проснулась тогда охотница. И я вышла на тропу войны с добычей. Но это уже другая история и не одна:)

То-то Кукуньё

Wed, 18 Oct 2006 09:03:29 GMT

То-то Кукуньё
Люди похожи на деревья. Растут медленно, а взглянуть на ребенка спустя год – как вернуться в свежепосаженную аллею: все измениться до неузнаваемости.
Взрослое дерево покрыто толстой, шелушащейся корой. У него много тоненьких веточек, до его сердцевины непросто добраться. Его трудно срубить, но если постараться, оно рухнет всей громадой, и уже никогда не вырастет таким, как было.
В лесу полно таких срубленных пней. Какие-то дали свежую поросль, другие угрюмо засохли.
Они занимают место, молодежи никак не потеснить их, пока не сгниют.
Люди похожи на деревья, они сжимаются внутренне, в ожидании зимних холодов, сбрасывают радостные летние наряды, прячут стройные ноги под шубами.
На улице осень. Лица людские сосредоточенны, мысли сжаты, все в ожидании зимы. На душе холодно. Зеленая поросль мыслей свернулась, прижатая первым морозом.
Но люди похожи на деревья. Мы отстоим эту зиму, и будет весна, и будет буйство чувств и движений, и мы воспрянем душами и телом. И порастем зеленью, и зацветем. И на наших ветках запоют соловьи, и будем мы отбрасывать гораздо больше тени и шуметь листвой под теплым ветром.
А пока.. Пока зима. Шуршим голыми ветками. То-то КукуньЁ

Календарь одного человека.

Sat, 14 Oct 2006 13:27:48 GMT

Январь праздники и дефицит бюджета. Похмелье и каникулы.

Февраль все не вовремя, денег нет, ничего не получается и все болеют.

Март, все болеют, никакой любви. Денег нет.

Апрель хлопоты пустые, пустые встречи, затишье перед бурей денег нет.

Май, море дел, начинает потихоньку что-то получаться, оплата по счетам, без труда не вынешь и рыбку из пруда.

Июнь. Затишье, все хорошо и спокойно, на все всем хватает. Но хочется спать. Любовь - она есть

Июль. Мне ничего не надо, все хорошо, все спокойно никто не болеет. От спокойствия я начинаю уставать.

Август. Ожидание осени. Бегаем, прыгаем, суетимся. Деньги есть, на все хватает. Любовь есть, дети - просто зайки.

Сентябрь. Денег много. Временное затишье. Много любви и секса. Все течет, начинаем болеть. Ничего не хочу. Тишина. Ничего не хочется делать, в руки работу не взять - НЕ ХОЧУ.

Октябрь. Время выплат по счетам. Денег снова нет. Их нет СОВСЕМ. Куда они делись? Все чего-то хотят, всем ты что-то должен. Терпеть не могу людей, все болеют.

Ноябрь. Время больших перемен. Денег нет, ничего нет. Все, что случается в ноябре - расхлебываем весь год. Много секса. Много нервов. Все время хлопоты, все время дергаюсь. Вот она - буря.

Декабрь. Денег нет, но перед новым годом они снова появляются. Позвоните родителям. Все чего-то хотят, все болеют. Время несбывшихся ожиданий. Любви снова нет. Хочется в дорогу, невыразимо хочется все бросить и уехать. Время окончательных разрывов.
Дети все время чего-то хотят.

Ребенок на руках.

Sat, 07 Oct 2006 21:00:54 GMT

Что чувствует обычная, простая, рядовая мать, беря на руки своего ребенка?
Счастье?
Очень просто сказать вот так, коротко - СЧАСТЬЕ.
Это немножко неправда. Эмоции захлестывают самые разнообразные.
Первой нотой звучит СТРАХ. Простой, навязчивый страх. Хочется укрыть, спрятать, никому не дать. Чтобы ВСЕГДА оберегать, чтобы никто не обидел.
И не отнял. Такая бурная материнская жадность. МОЕ дитя, никому не отдам.
Потом во всю силу своего всепобеждающего звучания вступает голос нежности. Дитя, оно такое маленькое, нежное, совсем слабое, доверчивое. Маленькие ручки, маленькие щечки. Глазки, невинные маленькие слезки, ямочки на щеках. Нежность согревает душу, обволакивает тонким теплым одеялом чувственности.
Потом настойчивыми нотками начинает звучать ответственность. Нет, какое-то странное определение, неверное. Скорее - ЗАБОТА. Как тебя поставить на ноги, дитятко. Как сделать тебя сильным человеком, всему научить, чтобы ножки твои топали по миру уверенно и красиво.
Тугой струной звучит ГОРДОСТЬ.
Какое это чудо - продолжение меня. Дитятко вырастет, станет лучше, красивее, мудрее, удачливее.
Обязательно станет.
Дитя на руках, всего лишь. Простая утренняя сценка, прозаичная и непродолжительная. А какое многоголосье чувств. Может это все вместе и есть - ПРОСТО СЧАСТЬЕ?:)

Высокая прическа.

Sun, 24 Sep 2006 14:45:54 GMT

Высокие мысли, высокие отношения.
Высокие горы, высокие груди, высокие цели.
Высокие каблуки. Облом, и все сначала.

Что такое враги или утро на четвереньках.

Fri, 22 Sep 2006 06:41:47 GMT

Всю ночь я боролась с врагами. Они мне снились, пакостили и плели интриждки.
Раньше у меня никогда не было врагов. Но, видимо я выросла и в моей жизни они появились. Подумать страшно - люди, которые меня терпеть не могут, то есть совершенно. Если я напишу или скажу "ДА", то они сразу скажут :"НЕТ" потому, что терпеть меня не могут.
И неважно, права ли я, - просто "НЕТ" и все.
Так странно. Получается, что большинство решений и утверждений человек формирует под влиянием субьективных факторов - симпатии, антипатии.
Но это же так трудно и неприятно - на кого-то хронически злиться. Всегда испытывать раздражение, этого человека встречая случайно. Всегда говорить "НЕТ", внутренне ощущая, что он, этот неприятный тип, конечно прав. Строить высокую башню внутренних обвинений, говорить про себя негодующие речи, представлять себе, что сделал бы с этим мерзким негодяем, встреться он один на один на необитаемом острове.
И исподволь, частично, потихоньку реализовывать часть планов мести.
Плохо спать по ночам, придумывая, что сделать бы еще с этим пакостным созданием. Обсуждать по телефону свои планы и их реализацию с другими врагами.
Наверное, всем этим можно заткнуть щель в своей жизни. Завеситься врагом, как занавеской, от своих бед.
Заткнуть рот крику своей души.
А может, попробывать прощать?
Вообще, прощение сейчас - одна из самых труднодостижимых людских радостей .
Люди не умеют прощать, как не умеют любить.
А груз злости наседает на плечи души, давит, пригибает, и вот уже не статный молодец стоит на площади жизни, а горбатый низенький карлик на коленях.
И имя ему - ВРАГ.

Ночь, улица, фонарь, аптека.

Thu, 21 Sep 2006 18:08:48 GMT

О чем я? О сексе.
О любви и о мужчинах.
О страсти и о скованности. О косметике и о поносе.
О жизни. Жизнь, она как песня, пока поется, это красиво, как голос сел - это уродство. Все морщатся - "дал петуха!".
Я могу завоевать любого мужчину. Которого захочу - с одной оговорокой - только такого.
Почему? Женщина с толстой от родов попой, рсплывшейся талией, круглым лицом, выбитым зубом, оттопыренными ушами, сломанной лицевой костью.
Потому, что я могу любить. В зеркале на меня смотрит мать, зрелая женщина и любовь.
Сама любовь, а это очень соблазнительно. Очень заразительно, как пузырьки в газировке - щекочат нос и усиляет вкус.
У меня не было общширного круга любовников, я никогда не разбрызгивалась на просто маленькую связь, маленькие эпизоды и маленькие жизни.
Не думаю, что это было обдуманно, просто Бог миловал.
А может, я просто боялась.
Боялась ложного. Я научилась быть самой любовью:)
Я знаю, - протяну руку, и за мной пойдет он,желанный.
Со мной есть любимый мой мужчитна, мой несравненный и всесильный. Я его люблю, и я его увела за собой, лишь слегка поманив.
Женщины, учитесь ЛЮБИТЬ. Любовь - это жизнь, любовь = - это правда. Это не подвиг, это удовольствие. Даже в боли, даже в терпении это счастье - терпеть во имя любви.
Секс? Суррогат, отрезанный от любви, отголосок великой песни жестов, снов и прикосновений. Песня эта сложна, многолика, ее нужно петь во всю силу сердца и души. У вас нет на это сил, тогда секс - ваш удел. Короткое пошлое слово, хоже, чем похоть, она хоть откровенна.
Любите. И у вас не будет поноса души.

Бумажные тигры.

Sat, 12 Aug 2006 15:19:09 GMT

Самые страшные звери, которые могут встретиться на жизненном пути человека - это бумажные тигры.
Страшнее их нет никого. Сам черт их должен бы бояться. Ведь они - наших рук дело. Они живут в наших головах, не давая нам жить. Мы сами их рисуем.
Простого тигра можно пристрелить, отравить, заманить в ловушку,содрать шкуру и пошить шубу.
А что сделать с бумажным?
С нарисованным нашим сознанием - что?
Мы их создаем, чтобы бояться. Бояться не знамо чего. Того, что еще не случилось, но МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ. И ТОГДА.
Мы не знаем, что может случиться ТОГДА, ведь еще никогда не случалось, но МОЖЕТ. Тигра тоже мы не видели, но СТРАШНО.
Бумажные тигры везде. Абитуриенты, с трясущимися руками и коленками, влюбленные с вялыми букетиками. Молодые специалисты, скребущиреся в дверь отделов кадров. ЗАГСы полны их жертв, в роддомах на каждой койке - искусанные ими будующие мамочки. Сожгите своего тигра. Ну, хотябы сверните в рулон. И жизнь заиграет всеми красками свободы от страхов. Ведь они же БУМАЖНЫЕ, НАРИСОВАННЫЕ они, всего лишь.
Верьте:)

Последние летние дни?:)

Sat, 12 Aug 2006 15:05:15 GMT

Когда мы молоды, время идет медленно. Маленькие события кажутся важными и запоминаются яркой палитрой звуков и настроений. Мы помним потом, кто как выглядел и что сказал.
Все кажется важным и необходимым.
Выводы -аксиомами, суждения-законами.
С каждым годом, паровозик нашей жизни, идущий по наклонной вниз, все больше загружается бременем жизненного опыта. Бременем потерь и разлук, тяжестью страхов и комплексов. И вот он уже мчится, пропуская даты и годовщины, полустанки и станции. Быстрее, быстрее, быстрее.
Вы забыли про свой день рождения? Ну что же, вот Вы и повзрослели. Юность закончилась, начинаются будни зрелости.
Вот и заканчивается мое тридцать третье лето.
Седьмое лето моей старшей дочери. Второе лето младшей.
Пролетело, как облачко во время бури. Вот и кончилась юность. Внезапно.

Вера.

Sat, 29 Jul 2006 20:43:58 GMT

Мы были выращены в условиях советского атеизма. Он тоже был религией, нам недоказательно внушали прописные для атеистов истины: Бога нет (не объясняя, кто он такой, этот Бог), жизни после смерти нет, человек сам мастер своей судьбы. По законам атеизма человек есть такое разумное животное, подчиняющееся законам природы. Родили-пожил-сдох-закопали.

От этих истин веет глобальным пессимизмом. Вот почему большинство моих сверстников способны поверить скорее в гибельные перспективы для своей персоны, нежели в светлое будущее.

Во всех религиях мира есть нечто, дающее человеку внутренний стержень. Это утверждение о том, что человеку по плечу все испытания, ибо даны они свыше.

Стоит только вдуматься в это. У меня уже есть с чем сравнивать, и из чего делать выводы. Да, если с высоко поднятой головой преодолеть беды, свалившиеся на твои плечи, если, сцепив зубы, смеяться им в лицо, то ты будешь вознагражден сторицей.

Уныние – один из семи смертных грехов. Уныние – это причина большинства наших страшных бед. Если человек впадает в отчаянье, если не верит, не может, не хочет, если все вокруг черно, значит, будет еще хуже. Побеждают смелые. И это не теория. Это - самая что не на есть практика. Наши предки рода великого Вишневецких, видимо в чем то сильно провинились перед Всевышним, что наказаны были так страшно – врожденным унынием. Они наслаждаются бедами своими, они плачут, плачут, плачут.

Девочки, наша жизненная цель это все переступить, и быть сильнее, только тогда дети наши не получат таких испытаний. Я это теперь точно знаю, глядя на то, как верно моя мать становится такой же, как моя бабка. И строки эти пишу я и для себя. Чтобы помнить. Чтобы иметь силы улыбаться всем смертям назло. Все нам по плечу. Совсем не зря на моем жизненном пути возник род Розенов. Они – напоминание и веха в моей жизни. И как бы дальше не сложилась жизнь, они меня очень многому научили своим отношением к бедам. Они религиозный род, и они ОЧЕНЬ сильные. Своим внутренним стрежнем. Своей верой они преодолевают преграды воистину немыслимые. Может быть, и мы с вами видя это, соприкасаясь с этим, преодолеем уныние и станем сильными. АМИНЬ.

Семья как союз.

Sat, 29 Jul 2006 20:38:16 GMT

Самое главное, пожалуй, мое семейное открытие, это необходимость союза с мужчиной. Это и самое труднодостижимое понятие в семье.

Итак, союз. Это не комплект печатей в паспортах, не общее имущество, и даже не общие дети. Как выяснилось, можно прожить многие лета с человеком, искренне его любя, рожая совместных детей, но в союз с ним так и не вступив.

Что же это такое? Это – комплекс общих интересов. Всего лишь. И это так много. Именно это делает многие семьи неразрушимыми гораздо в большей степени, что все остальное вышеперечисленное. Что угодно – ягоды – грибы, рыбалки, марки, собаки или кошки, охоты, мотоциклы, машины, политика. ВСЕ ЧТО УГОДНО.

Вы скажете – дети. Почему они не входят в список общих интересов? Потому, что воспитание своих детей еще и обязанность, особенно для мужчины. Мы никуда от них не денемся, в нищете и в болезнях, мы с ними, они наша душа и наша обуза. А интересами можно и вольно распоряжаться, они не обязательны. И именно это захватывает. Именно это право выбора и сцепляет людей особенно тесно. Нужно находить с мужчиной общий интерес. Нужно делать с ним что – то совместное, по воле выбора, из интереса. Только тогда мужчина рассматривает в жене партнера и спутницу. Только так спевается пара.
Семья. Общие беды ее лишь закаляют. Отшлифовывают поверхность. Но внутренний клей это именно общий интерес. И если по окончании напастей многие пары без этого разваливаются, то с ним – никогда.

Секс это миф.

Sat, 29 Jul 2006 20:36:59 GMT

Смешно? А ведь то так. И миф это мужской. Мы абсолютно с разных сторон подходим к этой части жизни.

Для женщины главную роль в сексе играет уют и безопасность. Мы копаем вглубь, и полноту ощущений получаем лишь с человеком, заслуживающим доверия, когда с ним не страшно. Когда мы в объятиях великого и могучего ЕГО, когда весь мир по сравнению с НИМ мал, как горошина, вот тогда мы познаем любовь физическую. Не последнюю роль во всеобщем стремлении женщин выйти замуж играет стремление к безопасности в сексе. Хоть как-то обеспечить себе это – защищенность.

Но только ведь заставить мужчину подходить к этому вопросу так, как мы считаем необходимым, то есть, беря на себя ответственность, невозможно. Если мужчина не готов стать вашим миром, то значит просто, что он еще не мужчина. Не надо забывать, что если для нас физическая любовь это наш собственный мир, это сеть звуков и эмоций, ощущений и удовольствий, наша и только наша симфония, то для мужчин это совершенно другой мир.

Мир, построенный ими самими. В их любви одну из главных ролей играет опыт. И снова он. Но умение обращаться с женским телом не впитывается с молоком матери. И не изучается по книгам. Увы. Девственный мужчина похож на сапера, идущего по минному полю. Но только взрывы ранят не столько его, сколько женщин, дарующих ему этот опыт.

Нужно постараться выбрать для себя роль. Либо стать тренажерами для будущего, нет, не так, тренажеры звучит унизительно. Скорее, либо пойти по мужской тропе, набираясь опыта методом проб и ошибок. Либо стать чем-то стационарным, отдаваясь лишь ведомыми полновесными аргументами. Например любовью или браком, или перспективой рождения детей, например.

В первом случае велика вероятность устать и погрязнуть в обыденности секса, во втором – ошибиться и так ничего о нем и не узнать, считая своих избранников секс-гигантами, и свои ощущения максимально возможными.

Я вот, в тридцать лет, только начала узнавать кое-что о своих физических наклонностях и возможностях, и это было обидно. Хотя и не жизненно важно, отнюдь. Но очень трудно. Вбитые с детства аксиомы не дают жить спокойно и расслабляться до конца. Не дают с головой уходить в ощущения, и это непобедимо. Может быть… Со временем, но вряд ли.

Нельзя себя обманывать

Sat, 29 Jul 2006 20:34:42 GMT

Нельзя себя обманывать.

Все время спрашивай себя – человек, который рядом с тобой, действительно таков, каким его ты видишь? Нарисованные рыцари и есть первопричина нашей боли и бед. Именно они предают, бросают и режут на части наши души. Они – наше порождение. Это мы сами их создаем, и винить в их делах можно только себя. Просто мужчина, который на самом деле рядом с нами, рано или поздно понимает, что любим мы не его. И этого не прощает. А осознанно он это делает, или рефлекторно, не имеет уже никакого значения.

Результат один: боль, и закрытые двери.

Любовь других нужно уважать.

Sat, 29 Jul 2006 20:26:22 GMT

Даже если человек, преклонивший перед тобою колена, тебе и не нужен, не интересен и не пара, уже то, что мужчина (мальчик, на это решившийся, достоин звания мужчины), открыл дверь своего сердца, достойно уважения. Услышав первые признания, мы становимся на тонкий канат над пропастью.
Оказав внимание, мы соглашаемся идти и дальше. Готовы ли мы?
Осмеяв, обидев, мы даем понять, что наша дверь закрыта, но рискуем закрыть дверь мужской души и для других. Кто знает, сколько судеб сломают потом наши неосторожные слова? Сколько сил и времени потребуется потом полюбившим искренне этих мальчиков женщинам, чтобы вскрыть замки, поставленные нами?
Как отказать, чтобы самой не пожалеть, где взять уверенность, что он не тот, не самый?
Уважай его, и ты будешь вознаграждена либо любовью, либо наипреданнейшей и вернейшей дружбой.
Только не оставляй недосказанностей, мужчины всегда расценивают молчание в свою пользу.

Мужчины и я

Sat, 29 Jul 2006 20:21:20 GMT

Мужчины и я.
Сколько я себя помню, угроза «тебя замуж не возьмут» диктовала условия отношений с ними.
«Плохо будешь кушать, тебя замуж не возьмут.»
«Посмотри на себя в зеркало, вылитая обезьяна, точно замуж не возьмут.»
«Замуж» со временем стало чем-то вроде ворот в жизнь. Это плата всего моего поколения за войну, как не странно. Плата за дефицит мужчин, хотя в школе мальчиков почти всегда было больше, чем девочек – я росла в гарнизонах.
От войны мы были отделены уже не одним поколением, но страх всеобщего женского одиночества пропитывал многие умы. А может, еще что ни будь?
Не знаю. Знаю лишь, что годам к 12 я смирилась с участью старой девы, в 13 я скрипела зубами от сознания своей убогости, в 16 я уже имела в голове общий план своей одинокой жизни. И в 16 же я вдруг, к ужасу своему обратила внимание на то, что нравлюсь. Поняла это, и спрятала голову в песок фантазий. Мне стало страшно, что это ошибка, что надо мной издеваются. Я придумывала себе рыцарей и поклонников, не замечая тех, кто был рядом. Эта болезнь еще долго будет меня мучить и выпьет много крови из меня и окружающих меня мужчин.
Но выздоровление запишет рубцами на шкуре моего опыта целый ряд истин.

Мужчины

Sat, 29 Jul 2006 20:16:56 GMT

Мужчины.
Растем рядом с ними, получаем от них шишки и тумаки, терпим от них унижения, которые они, по неопытности своей, считают романтическими ухаживаниями. Потом мы их любим, потом ненавидим, потом нас бросают, в ответ бросаем мы, затем мы рожаем детей, и видим, как наши дочери вступают на ту же, полную ям и буераков дорогу отношений с мужским полом. Зачем это все? Во имя чего?
Вот имя любви. Вот так банально и просто. Ведь только они дают нам возможность ни с чем не сравнимых ощущений. Только с ними мы ходим по краю лезвия эмоций. Страдаем и мучаемся, горим и наслаждаемся. Именно ради этого всего мы идем на контакт с ними.
Идем на риск. И находим множество всего на свою голову.
Я так и не могу пока дать однозначного ответа на вопрос, а надо ли? Уж так ли надо?
Я почти точно знаю, как. Уже знаю. Что не надо их искать. Что тот, кто нужен именно тебе, находит сам. А чтобы он не прошел мимо, нужно просто любить самое себя. Нет, не так, не любить, самолюбие это многоголовая гидра, жалящая себя в хвост. Нужно себя уважать. Такую, какая ты есть, не давая себя изменять, не давая в себе видеть других, гораздо более хороших и подходящих женщин.
Ты, такая вот, какая есть, подходишь тому, кто это видит. Все остальное – обман.
А обман это самое дорогостоящее в любви удовольствие. За него платят сполна и в положенный срок, без кредитов.
Я платила по этому счету, я знаю.
Вполне вероятно, что еще заплачу, и не раз. Что нам нужно от них? Каждой – свое.
Лично мне нужно вовсе немногое. Нужна мудрость вождя, нужно всесилие волшебника, Нужна нежность летнего утра, и страсть урагана. Мне жизненно нужно, чтобы он умел брать за плечи и смотреть в глаза. Чтобы умел понимать молчание, чтобы мог спросить, да так, что ответ и не нужен. Чтобы он был и любовником, и мужем и отцом.
Хотя бы на половину. Интересно, а такие есть в природе?

Ваши пальчики

Sat, 29 Jul 2006 20:15:17 GMT

Ваши пальчики…
Первое, что бросается в глаза, когда берешь в руки маленькое создание, которое еще только обещает стать человеком, это его руки. Его пальчики, которые цепко и крепко берут за душу, берут раз и навсегда. Ваши пальчики, ваши ручки, такие мамины, и эта мама – я.
Анюта. Нануся, Кузька ( ибо я – Кузькина мать), Ася. Твое имя к тебе прирастало с огромным трудом, ты примеряла его, как непривычный взору национальный костюм другого народа. Ты стала Анютой совсем недавно, а Анной пока так и не стала.
Это ты должна была быть Ариной, это твое имя. Но я покорилась родителям, взглянув на православный календарь, и ты стала Анной. Красавица, как тяжко ты рождалась, как страшно ты вынашивалась, с какой болью ты давалась мне, дитя любви.
Да, да ты очень долгожданный ребенок, я мечтала о тебе пять лет, я точно знала, какая ты будешь, ты снилась мне в одном и том же сне.
Мы с тобой были в маленькой комнате, одни, ты в кроватке сидела на горшке, и я плакала. А вокруг никого не было, было страшно и тяжело, и очень одиноко. И я точно знала, это нужно пережить. В том сне ты была именно такой, какая есть, голубые глазки, светлые волосики, мой носик, и слезы. Ты так красиво умеешь плакать. Плачешь ты просто талантливо. Слезы, это первое чем ты удивила мир. Новорожденные дети не плачут слезами, а ты, еще лежа не пеленальном столе, в родильном доме, проливала море слез, горьких и искренних. Маленькая, беззащитная, почему-то очень напуганная. Ручки сжаты в кулачки, испуганное личико, зажмуренные глазки. Тебе стало страшно еще до рождения, солнышко мое светлое. И это снова было расплатой за испробованную мной муку любви. За обман.
Любя одного, я пошла за другим, и это был обман. Пойдя за твоим отцом, я заставила себя любить его, я долго и мучительно взращивала в себе это чувство, и была наказана, открыв дверь души и доверившись. Ведь это так заманчиво – залезть в открытого человека с ногами, и заставить его делать все так, как ты захочешь. Заставить плакать, заставить мучиться. Это было так больно. Пока я не поняла, что дверь можно закрыть. И закрыла.
Не осуждай меня, твой отец никогда не станет взрослым человеком. Он живет в другом мире – мире мести за то, что с ним сделали его родители. И в этом мире нет места другим.
Мне просто нужно было не утешать его, бесконечно поддерживая и взращивая в себе ростки любви, а увидев тень мести, бежать, сломя голову. Там, где есть обиды, для любви нет места. Есть место беззащитности, есть место заботе, но не любви.
Так и остались мы с тобой в одной комнате, одни, и дверь была закрыта.
Это был опыт. Это была сага о том, как нельзя себя обманывать, и как нельзя себя любить заставить.
Но все это было неважно. Важна была ты и твои пальчики. Весь мир был врагом, и была ты. И твоя жизнь.
И была я, из девочки, обманутой, растоптанной, вдруг ставшая всесильной матерью, готовая бороться за свое дитя со всем, что будет тебе угрожать.
Я не ожидала от себя такой силы и такого терпения. Солнышко, идя по тропе войны под названием «жизнь», помни всегда, мать – всесильна. Ей покоряется все, она способна на всё. Я проходила там, где себя и не мыслила. Я побеждала тех, кого боялась и во сне.
Только во имя твоей жизни.
Любовь к ребенку. Это тоже очень страшно. Я точно знаю, чего в своей жизни боюсь больше всего. Потерять своего ребенка – это и есть самое страшное. Пережить унижение, боль и слабость можно. А вот, пережить смерть своего ребенка, невозможно совершенно.
Я боюсь вас любить самозабвенно. Я боялась оставить Анюту единственной дочерью, давая судьбе шанс отнять у меня ее, ведь это так заманчиво – одним ударом все перечеркнуть. Именно потому я твердо знала всегда, что у меня будет вторая. И почему-то именно дочка. Так родилась Аринушка, звездочка. Но я теперь уже знаю точно, я ошиблась в расчетах. Когда вас стало двое, страх стал вдвойне ощутимым. Теперь я боюсь за двоих, теперь у меня две любви, два фронта борьбы.
Ваши пальчики.
Вы обе родились с угрозой для жизни. Только теперь, когда Аринушка, шумя своим больным сердечком, засыпает у меня на руках, я понимаю особенно отчетливо, насколько тяжелый путь мы прошли с Нанусенькой. Испуганной, беспомощной, впитавшей в себя все мои беды, как губка. Она родилась не ребенком, а кусочком страха. И многие, многие силы были потрачены мной и моими родителями, чтобы разгладить эти борозды. И до сих пор еще много зияющих брешей в этом поле.
Угроза для жизни – не предупреждение ли это мне, не напоминание ли о возможности вас потерять? И что сделать нужно, чтоб вас сохранить, мои девочки?
Не любить? Но ваши пальчики…
Отойти и лишь только заботиться, и тогда моя судьба утрется и оставит вас в покое?
Но ведь это будет обман.
Любить одну из вас больше, одну меньше, как это делают многие, как это делала моя бабушка, потеряв любимого ребенка, и нажив врага в нелюбимом? Но я так не могу, девочки мои, вы обе дались мне очень дорого, вы обе – плод любви и томительного ожидания. Обоих вас я ждала, обоих хотела, об обоих молилась. Обе вы рождены в муках.
Нанусю я носила так мучительно, что только всесильная мать могла после этого пойти на второго ребенка. Весть о больном сердечке Аринушки не стала для меня новостью – почему?
Я, как будто этого ждала. Я знала об этом? Но почему, тогда пропало молоко, почему я не спала, почему вдруг такое отчаянье? И почему я знаю – это будет трудно, максимально трудно всем нам, и окружающие меня, говорящие утешительные слова, они все лгут.
Нанусенька. Сейчас тебя мне очень не хватает, тебя нет рядом. Ты у моей матери, вскармливающей тебя собой. Ты стала много холоднее, и мне придется много сил потом отдать за твой взгляд, за твою искреннюю ласку. Ты снова приедешь хорошо воспитанной, но совершенно закрытой от меня. Мне было бы много тяжелее с двумя детьми разом, но много проще с моей Нанусенькой рядом.
У Аринушки очень красивые пальчики. Сейчас, ловя ее дыхание, пугаясь ее плачей, слушая ее сердечко, я снова боюсь. Боюсь любви, ведь я уже давно научилась жить без нее. Не привязываясь, не боясь.
Мужчины все едино под женской любовью подразумевают лишь терпение.
«Люби меня, таким, какой я есть» это ли не воззвание к терпению, и только?
Любовь ведь труд, а кто из мужчин готов трудиться денно и нощно, делая счастливыми тех, кто рядом?
Только молодые, глупые и неопытные. Все остальные избиты уже битой под названием опыт. И твердо взрастили в себе уверенность в том, что ты не делай для женщины, она не поймет, не оценит, предаст. Не понимали и не оценивали те, другие, а расхлебываем мы, терпящие.
И только мысль о том, что их двери закрыты тем же замком, что они все теряли, только эта мысль и позволяет стоять у двери. Ловя воздух из приоткрываемых время от времени щелок. И открывая, иногда свои.
Это и есть шутка под названием «союз взрослых людей». Но это не любовь.
Это как раз пещера, в которой мы прячемся от этого страшного зверя.
Или, может это так теперь и будет выглядеть в нашем исполнении? Не знаю.
Эта глава, размытых и не ясных мыслей полная, должна стать вступлением к книге. К книге, адресованной вам, мои дочки. Как бы не сложились наши с вами отношения в будущем, как бы вы не относились к своей матери, мне очень хочется оберечь вас от грабель, неоднократно и сильно бивших меня промеж глаз. Нет, я точно знаю, что вы на них наступите. Но знаю и то, что если вы будете уверены, что выход есть, что все наступают, то вам будет легче.
Итак, будем считать, что вступление завершено.

Точка, точка, запятая.

Sat, 29 Jul 2006 20:10:41 GMT

Точка, точка, запятая -

Вышла рожица смешная.

Ручки, ножки, огуречик -

Появился человечек.

Что увидят эти глазки,

Что построят эти ручки

Далеко ли эти ножки уведут его -

Как он будет жить на свете -

Мы за это не в ответе,

Мы его нарисовали -

Только и всего.

Чтобы, чтобы - это важно -

Чтобы вырос он отважным,

Чтобы мог найти дорогу,

Рассчитать разбег -

Это трудно, это сложно,

Но иначе невозможно -

Только так из человечка

Выйдет человек.

Впрочем знают даже дети,

Как прожить на белом свете -

Легче этого вопроса нету ничего.

Просто надо быть правдивым,

Благородным, справедливым,

Умным, честным, сильным, добрым -

Только и всего.

Как все просто удается

На словах и на бумаге.

Как легко на гладкой карте

Стрелку начертить.

А потом идти придется

Через горы и овраги,

Так что прежде, человечек,

Выучись ходить!

Точка, точка, запятая....

Вступление.
Начинаю снова.
Не сначала, нет, начинать сначала – дело людей молодых и отважных. А скорее, просто незнающих. Ведь незнание – это великое благо. Не зная, не страшно. Мы все смелы потому, что молоды и не знаем. И молоды до тех пор, пока не знаем.
Узнав, что может статься с нами, каким концом жизнь может пройтись по нашим спинам, мы становимся пугливыми, как зайцы. Мы боимся потерять, что есть, то немногое, что удалось сохранить. Мы боимся потерять людей, боимся потерять свой дом, и все, что нас в нем окружает. Мы боимся. И это люди зовут жизненным опытом. Люди малодушничают, так обзывая свои страхи.
Опыт.
Молодые, неопытные и небитые, незнающие, они гораздо смелее и умнее. Их глаза не застилает страх, именуемый опытом. И потому они счастливы. Итак, счастье - это глупость.
Я начинаю с середины. Мне тридцать лет и два года, и я мать двоих уже дочерей. Девочки мои, когда вы станете так глупы, что сможете прочесть вот эти строки, не берите в голову весь этот бред. Ваша мать, сейчас еще женщина совсем не старая, и еще даже вполне красивая, пишет это все не столько для Вас, сколько с целью увязать воедино подрастрепавшийся пучок своих эмоций и мыслей.
Начинать с середины всегда проще. Можно смело вернуться к самым больным углам своей пережитой жизни, перетряхнуть сделанные выводы, взглянуть на многое иначе.
Нет нужды затаивать дыхание от страха и ужаса. Моменты унижения переживать уже не надо заново. История собственной жизни читается уже, как в меру увлекательная книжка.
Можно закрыть ее на нужном месте, можно почитать её, сидя на унитазе, можно заложить закладку, а можно и вовсе спрятать на самый пыльный верх стеллажа в кладовке. Очень удобная штука – память.
Мне тридцать два. Два с половиной раза замужем, двое дочерей, два глаза, два уха. Одна жизнь.
И море самых разных мыслей. Что такое любовь? А может, я еще просто не знаю? А может и не дано мне узнать?
Может, то, что мне дано было пережить до сих пор и не было вовсе любовью? Какая она?
Нет, вот тут я лукавлю, я знаю, какая она.
Ее я боюсь. И это тоже – опыт.
Я смертельно боюсь кидаться снова в этот омут с головою, потерять себя, потерять ощущение времени, делать то, что никогда и не при каких обстоятельствах не сделала бы я, я другая.
Я боюсь любить. Такое ощущение, что освобождение от пут привязанности и есть мой жизненный смысл. Иначе, зачем старуха - судьба так последовательно лишает меня всего, что мне дорого?
Начиная от маленьких вещей, которые дороги, и заканчивая тем, что каждый называет любовью для себя. Ведь для нас, для нас всех это – разное.
Почему это так? Неужели так у всех, неужели все мы обречены терять, и просто кто-то этого не замечает, а кто-то, так же как я, со временем теряет силы и веру, и уже боится любить, никому не давая шансов ранить?
Что это, может, кризис возраста?

Как родилась наша Звездочка

Fri, 28 Jul 2006 07:40:11 GMT

Роды начались страшно.
32 неделя, ничего не предвещало.
Суббота.
Мужа вызвали на ночь, на работу (форс-мажор). Я одна, погода абсолютно жуткая, конец февраля 1999 года, Санкт-Петербург. Я проснулась от резкой и совершенно жуткой боли.
Чудовищное ощущение страха, вся постель мокрая. Как раз в субботу мой супруг собирался поехать в запланированный нами родильный дом на Фурштатской 37 и заключить договор. У него мой паспорт, все наши деньги, и дозвониться до него я не могу – у них коммутатор, не работающий в 3.30 утра.
Таково было мое пробуждение.
- Так, я должна держать себя в руках, у меня почему-то отошли воды.
Надо что-то делать.
Звоню маме своего одноклассника, она совершенно восхитительная женщина, очень известный и уважаемый гематолог.
Нужно, видимо, быть действительно Врачом с большой буквы, чтобы за несколько минут успокоить обезумевшую от страха молоденькую девочку. Я быстренько успокоилась, ласковый голос по телефону расспрашивал меня обстоятельно и успокоительно. Да, у меня теперь две задачи – вызвать скорую помощь и найти мужа.
В роддом она позвонит сама, меня примут, даже без паспорта, не рецидивистка же я. Потом все привезем, но мне нужно спешить, у меня не больше 6 часов, даже если схваток и не будет вовсе. Положив трубку, я почувствовала себя совершенно другим человеком, и, поразмыслив, нагло позвонила коллеге мужа домой, разбудив все его семейство. Обрисовала ситуацию: так и так, Влад, ты на машине, ты можешь пройти в банк, ПРИВЕЗИ МНЕ ЕГО!
Через 40 минут Влад позвонил мне в дверь. До банка он еще не доехал, но привез мне в утешение свою девушку, чтобы меня, значит, морально поддерживала. После этого он умчался, а я осталась, вместе с его прелестной спутницей, ждать развязки своего приключения. Начинались схватки, сначала интервал был в 20 минут. Во время схваток мне приходилось еще и морально поддерживать это милейшее создание, ибо девушка явно была намерена упасть в обморок от всего увиденного.
На самом деле, именно это меня действительно очень сильно мобилизовывало. Ведь волноваться явно было о чем.
Моя беременность проходила чудовищно трудно, почти все время я лежала на сохранении, ранний токсикоз плавно перетек в поздний, постоянная угроза, дикая подвижность плода, и т.д. и т.п.
Я была жутко измучена всем происходящим, сил не оставалось даже на улыбку. И совершенно выбивала из колеи мысль о том, что ребенок рождается в очень неподходящее для него время. ( 8 месяцев).
В 6 утра я, как и было наказано, вызвала скорую.
Уверила их, что нужно везти меня именно на Фурштатскую.
Скорая приехала одновременно с моим супругом, имевшим бледно-зеленый вид.
Схватки в тот момент были уже очень болезненными и частыми, врач засомневался в том, успеют ли меня довезти да роддома. И мне быстренько укололи 5 кубиков но-шпы.
Дорогу в роддом вспоминаю до сих пор с ужасом. Питерские дороги образца 99 года, жесткая подвеска машины. Мне казалось, что я съезжаю голым задом с Эльбруса.
Когда была достигнута конечная цель нашего пути, экипаж нашей доблестной «Скорой помощи» быстренько смылся, дабы меня им, не дай бог, не вернули.
А для меня начался новый, весьма запоминающийся этап великого пути к материнству – регистрация роженицы при поступлении.
Такое впечатление, что те, кто вершит этот процесс, специально растягивают муки бедным женщинам.
Заполнение анкет, подписание договоров, «нет, не буду, не оспариваю, со всем согласна».
Душ, клизма, обработка.
Мне выдали потрясающее одеяние.
Тапочки, взятые, видимо их Бурырской тюрьмы, хорошо помытые, 44 размера, кожаные.
Ночную рубашку, взятую оттуда же, грязно рвано бурого цвета, и размера 42, мне налезла только на плечи, порвалась на груди, я попыталась прикрыть хоть как-то свой голый зад, а на пузо это все так и не налезло.
Одеяло, ворох простыней.
Все это мне вручили (внушительная по тяжести стопа) и велели шкандыбать на третий этаж, лифт не работает.
Вы думаете, это были бесплатные роды? Ошибаетесь!
Вспомните, 1999 год, пост де-фолтовское состояние страны. Вспомнили? Так вот, эти роды нам стоили 500 долларов. Деньги, по тем временам, просто чудовищные.
Ну да оставим лирику. Итак, я стояла лицом к лицу с почти невыполнимой задачей, со схватками каждые две минуты забраться на третий этаж, и затащить туда стопу тяжелых, серых простыней и одеяло.
Вот тут то мой супруг и сделал один из самых решительных поступков в своей жизни: он шагнул в дверь род отделения со словами: «я буду вместе с ней» ( договор наш это разрешал).
Взял у меня все барахло, буквально взвалил меня на свою спину, и мы пошли навстречу испытаниям.

10.00 Род зал у меня отдельный. Очень большой. Сбоку кровать, на которой я могу лежать (теоретически), ближе к двери – родильное кресло, больше всего похожее на плод воображения инквизиции. У окна реанимационный стол для новорожденного, в центре палаты стоит большая деревянная табуретка.
Схваток нет. Ничего нет. Хочу спать. Безумно холодно, я завернулась во все принесенное с собой и стучу зубами. Муж спит на табуретке.

11.00 Поставили капельницу с окситоцином, начинаются схватки. Вены исковыряли до самых костей, неужели нет хороших сестер?

11.30 Я знаю теперь, зачем нужны мужья на родах – чтобы звать к роженицам врачей. Мой может допечь Господа Бога до полной истерики, но сейчас он совершенно незаменим. Его уже просто боятся в ординаторской. Схватки частые и ОЧЕНЬ болезненные. Муж сидит на табуретке посреди зала, а я бегаю вокруг него, завернувшись в одеяло. Душераздирающее зрелище: курица на голых ножках судорожно шаркает огромными тапками по каменному полу.

12.00 Меня уложили, началось кровотечение, вся в капельницах, лежа терпеть схватки ГОРАЗДО больнее. Муж теперь врачей просто не выпускает, я начинаю петь.

12.20 Чего я только не пела. А голос у меня ОЧЕНЬ громкий. Меня пытались заткнуть, но тут я дико разозлилась, даже пнула кого-то ногой. Не надо мне мешать, мне так легче удерживать дыхание. Все утихли, ходят с недовольными лицами, пожимают плечами.

12.40 Осипла совсем. Схватки снова затихают. Время близится к критическому. Я очень волнуюсь. Кровотечение продолжается, мой род зал похож уже на логово людоеда - все в крови. Муж заметно испуган.

13.00 Схваток нет.

14.00 Снова что то массировано колют, мои руки выглядят просто ужасно, начинают колоть в ножные вены. Схваток нет.

14.20 Схватки, очень сильные, очень частые. Кровотечение усиливается.

14.30 Вою, кричу, господи, какая же это тяжелая работа! Первые потуги. И вот тут начинается САМОЕ интересное. Меня отдирают от капельниц, и, скрюченную от потуги, притаскивают к креслу. СТАВЯТ табуретку, и со словами «влезай быстро» начинают активно затаскивать на этот огромный деревянный табурет. Я в шоке. Ну почему не в окно сразу?
Покорение Джомолунгмы? ЕРУНДА по сравнению с этой табуреткой!
Я туда, конечно, влезла, но до конца дней своих буду помнить это восхождение.

14.45. Табуретка была не пределом моих злоключений.
Потуга! Дыши! Тужься! Расслабься!
Я работаю, стараюсь, муж меня держит, судя по его дыханию, он тоже полновесно рожает.
И тут… Внимание – вопль врача «Не дышать! Не рожать! Не тужиться!» Когда затылок ребенка уже явлен миру, выполнять ЭТО немыслимо трудно. В считанные секунды становится ясно, что рожать неизмеримо приятней и полезней, нежели НЕ рожать. Вот тут я завопила, заорала, во всю силу своих легких. Нужно было куда-то деть это усилие, и я сотрясала воздух.
15.00. Все длилось считанные секунды. Меня разрезали, ну просто вот от уха и до уха.
Как-то там, по рисунку сосудов на головке, врач поняла, что с ребенком что-то не так.
Срочно эвакуировали нашу малышку, с ПЯТИКРАТНЫМ обвитием пуповиной. Троекратно - вокруг головы и шеи. С каждой потугой удавка затягивалась и шансы нашей Звездочки уменьшались. Она родилась бездыханной: асфиксия, реанимация, и наконец, нет, не крик, нечто похожее на слабое мурлыканье. Но жива, она ЖИВА!
Низкий поклон врачу, ее спасшей. Я даже не знаю фамилии ее, но именно ей мы обязаны жизнью нашей Звездочки. Врачу Тамаре.
3350, рост 52 см, головушка 37 см. Крупная. Вся поросшая шерстью, серо-синяя, младенец хоббита. Сосать категорически не хочет, и плачет натуральными слезами. Очень мокрыми и горькими.
Далее меня повезли в операционную, а муж побежал звонить всем родственникам (мобильной связи тогда у нас еще не было).
Когда он вернулся, меня уже привезли из операционной, но я еще не очнулась. Каков же был его ужас, когда он увидел в моей отдельной палате каталку, меня на ней, накрытую простыней с головой. Торчали только голые пятки, только морг-бирки не хватало. Я очнулась как раз в тот момент, когда он приподнимал простынку на моей физиономии.
От отдельной палаты я отказалась, как и еще одна девочка – Аня. Сдохнуть можно в отдельной от скуки. Нас поселили в сдвоенную.
Постельное белье, пеленки, распашонки были казенные и в последней стадии изношенности. Все в дырах, серое.
Детки были с нами, это было основным условием, по которому я и нашла этот родильный дом. Самое главное, нас всему учили. Это были просто курсы молодого бойца. Именно после этого, я сейчас настоятельно рекомендую всем первородящим мамам выбирать форму «мать и дитя». Учиться лучше до выписки домой, даже если вас там ожидают всезнающие мамы и прочие родственники.
Мне приходилось превозмогать жуткую боль, швы меня мучили и днем и ночью. Но я училась пеленать, мыть, чистить, кормить, укачивать, менять подгузники, пользоваться косметикой, измерять температуру.
За это тоже – огромное спасибо персоналу родильного дома.
Нас осматривало огромное количество специалистов, и их рекомендациям мы следуем до сих пор.
Кормили нас просто фантастически хорошо, привозили всякие вкусности из ресторанчика, и в количестве не ограничивали ( а-ля шведский стол).
А на 4 день, меня буквально вышвырнули за двери, найдя у малышки под мышкой токсическую эритему. Мы были не готовы к выписке во вторник, в договоре был указан 5-6 день, но у меня перед носом махнули какой-то бумажкой о том, что я на все согласна, подписанной мной в момент поступления в их распоряжение. Пришлось вызывать маму, она примчалась на такси, срочно собрав все причиндалы на выписку. Никакого праздника нам сделать не дали.
Так было испорчено в целом довольно приятное впечатление от общения с родильным домом на Фурштатской 37.
А Звездочку нашу зовут Анна. Анна Королёва. Ей уже 7 лет, из-за нее уже дерутся мальчишки, она ходит в школу, коллекционирует кактусы, пишет стихи и очень любит свою младшую сестру – Солнышко Аринушку, родившуюся в другой столице России, на родине отца – в Москве. Но это уже совсем другая история...